Хома

#1
Речь в моем рассказе пойдет не совсем о домашнем, но, все же, питомце. Просто это рабочий питомец, питомец нашей типографии.

В самом центре Москвы с его острой нехваткой офисно-торговых квадратных метров уже давно не осталось никаких производственных площадей. А тут целая типография, от которой до западной части кремлевской стены каких-то двести с чем-то там шагов. А может про нашу типографию в полуподвальном помещении дома еще дореволюционной постройки городские власти просто напросто забыли. Это я к тому, что все давно сложилось и меняться вроде не собиралось, как вдруг появился Хома.

Хмельной электрик Сан Палыч изловил его в щитовой, лазающего между тумблерами и сигнальными лампочками. Уверенно определив в звере мышь, он просто вынес его на улицу и отпустил, то есть вышвырнул вон. А на улице уже колобродил холодный ноябрьский коктейль в виде дождя со снегом. От дикого холода зверька просто парализовало. Он так и сидел на буром газоне, медленно покрываясь ледяной корочкой пока его не подобрал проходивший мимо наборщик Ерофей Иванович. Он принес его прямо в цех, где посадил в стеклянную трехлитровую банку и поставил поближе к батарее отопления.

Хома оказался хомячком джунгарской породы с маленькими, но выразительными глазками бусинками и небольшим аккуратным хвостиком. Собственно по хвосту, вернее по его практически полному отсутствию, мы и догадались, что это хомяк, а никакая не мышь или морская свинка. Да еще внешне он был весь такой серо синеватый с едва различимой темной продольной полоской на спине. Прямо как на цветной картинке из энциклопедии животного мира.

Как он попал в нашу затерянную среди университетских корпусов, гостиниц и музеев столицы типографию, так тайной и останется, потому, что хомяки тайны хранить умеют, не то что люди, шутка. Но скорее всего здесь не обошлось без нерадивых студентов, либо сбежал из учебной лаборатории, либо по доброте сами выпустили. Ну, не пришел же он сюда сам из зоомагазина на Старом Арбате. А жилых зданий, Кремль по понятным причинам трогать не будем, поблизости нет.

Шефство над Хомой, хотя у самой дома живет три кошки, взяла бухгалтерия, конкретнее ее самая главная часть Олеся Валентиновна. Ею прямо в тот же день кому надо, то есть ослушаться ни-ни, были даны самые ценные указания для создания приличных условий проживания для нового члена нашего коллектива. «Кому надо» взяли под козырек и за три дня, ровно сколько, было отпущено Олесей Валентиновной, уже таки создали Хоме условия, какие не снились самому Римскому Папе.

Клетка имела просто шикарный резной каркас из мореного дуба. Ее крышка в виде панциря черепахи с большим медным кольцом посередине могла при необходимости откидываться. Поэтому пресловутой дверцы у клетки не было. При ее изготовлении местными «зодчими», они же «кому надо», они же Ерофей Иванович, были использованы материалы, оставшиеся после переоборудования красного уголка в помещение для мелкого ремонта и хранения запчастей, короче кладовку. К задней, фанерной стенке клетки надежно крепилась толстая отполированная сосновая ветка, по которой хомячку было очень удобно карабкаться. Остальные три стены представляли собой сетчатое полотно из стальной полутора миллиметровой проволоки. Все габариты данного сооружения составляли по полметра никак не меньше. Хоромы для Хомы, да и только, а самое главное, что это было еще не все. Внутри располагался домик с мансардой, приставной лесенкой со второго этажа, небольшими окошками на две стороны и, конечно же, дверкой. А в уголке, том, что поближе к зрителям, находилось блюдечко - кормушка и поилка в виде бутылочки на кронштейне. В перспективе планировался еще и тренажер - колесо для пробежек.

Покушать Хома любил, но не прилюдно, а там, у себя в домике. Но для этого ему нужно было сначала двадцать восемь раз подбежать к кормушке, набить там щеки, потом столько же раз вернуться в домик и все это аккуратно выложить. Хотя с другой стороны может он так себе аппетит нагуливал. Кормили Хому все и всем. Хлебушек, морковочка, кусочек отварной курочки, сырок, а вот кто-то притащил кусочек банана. Он очень уважал и свежие огурчики и овсяное печенье, вот только красную икорку не ел, да и то потому что никто не давал. Куда в него такого маленького столько влезало?

Спал хомячок на свежем сене, которое Ерофей Иванович лично привез ему со своей дачи в Малаховке, поэтому, наверное, сон у него был крепкий и здоровый, и днем увидеть бодрствующего Хому удавалось не каждому.

Раз как-то в обеденный перерыв залетел на форточку бесстрашный воробей и давай себе чирикать. А Хома уже тут как тут, из домика выскочил, сидит, глазки на этого «чирокеза» вытаращил, вот-вот разбираться побежит. Но видимо хорошенько подумав, решил не связываться, а лишь пропищал в ответ что-то длинно-нецензурное и присел похрустеть у кормушки.

Хома вообще не терпел посягательства на свою территорию, тем более что считал себя здесь хозяином. Если кто-то фамильярно лез в его клетку, он поднимал шум, визг и обидчику могло потом сильно достаться от Олеси Валентиновны.

Однажды в типографию заглянула внучка нашего печатника Игоря Евгеньевича Зоя. Лишь только она вошла в комнату, где стояла клетка, Хома сразу забеспокоился. Он то и дело мелькал в дверном проеме своего домика, замирая на пару секунд, чтобы смешно пошевелить кнопочным носиком на задранной к верху мордочке. Оказалось, что гостья пришла не одна. У нее под курткой сидел верный чихуахуа, который незаметно для всех уже успел просунуть свою заспанную физиономию между двух металлических пуговиц.
 
#2
Звери уставились друг на друга. Зоя поднесла собачку поближе к клетке и та, вытянув шею, потянулась к Хоме. И хотя породу чихуахуа благодаря сверх скромным размерам, только без обид от собачников - у самого белый терьер, сложно назвать собакой, хомячку она видимо казалась самым настоящим цепным псом. Возникла некоторая пауза, затем песик смачно зевнул и скрылся в теплой утробе меховой куртки. Хома еще немного постоял, а потом гордо направился к своему жилищу, оставив на полу клетки несколько маленьких черных горошин.

Теперь, что касается имени Хома, это придумка моя. Хома происходит совсем даже не от слова хомяк. Просто накануне в кафе «у Пахома, что через две улицы, мы отмечали день рождения нашего курьера Лехи. И так там напахомились, что утром на работу вовремя добрались не все, а некоторые, как Сан Палыч, лучше бы вообще не выходили. Потом весь день только и разговоров было про то, как мы вчера «у Пахома» давали жару. В конечном итоге это самое «у Пахома» и вылилось в Хома. Тем более, что других вариантов на тяжелую голову все равно никто не предложил.

В связи с печально известным мировым кризисом наша типография в ночную смену давно уже не работала, поэтому посмотреть за ночной, самой активной жизнью хомячка не представлялось возможным. Но видимо она действительно была активной, потому что по утрам под окном комнаты стали наблюдаться дежурные уличные коты. Олеся Валентиновна тут же распорядилась и помимо имеющейся оконной решетки на форточку была дополнительно установлена прочная металлическая сетка, да мало ли что. Видимо как раз тогда и приключилась с нашим Хомой самая незабываемая для нас обоих история.

Уже под вечер, когда грохочущие печатные машины были лишены энергичного тока и работники типографии потянулись домой, я заглянул в комнату отдыха, где стояла клетка. Дома моя маленькая дочка уронила на кафельный пол пульт от телевизора, и теперь надо было кое-что подлатать. Я включил в сеть паяльник и спокойно приготовился ждать. Вдруг слышу знакомое Хомино попискивание. Смотрю, он висит на проволочной стенке и не шевелится. Я сначала подумал, что хомячок застрял, а потом вижу, на широком подоконнике с другой стороны окна замер рыжий кот.

Довольно крупный котяра смотрел во все свои хищные зеленые глаза и отказывался им верить. Прямо напротив него, на столе, в каком-то ящике сидела самая настоящая живая маленькая мышь и никуда убегать не собиралась. Кот очень осторожно придвинулся чуть ближе, его розовый нос коснулся холодного оконного стекла, отчего рыжий дернулся, но взгляда от объекта не отвел. Я, замерев, стоял с пультом в руке и старался дышать потише. Хома не обращал на меня никакого внимания, а кот, скорее всего и не догадывался о моем присутствии. Как бы еще долго длился этот сеанс гипноза неизвестно, но вдруг кот резко бьет лапой по стеклу, хомяк сразу отрывается от стенки и делает в воздухе четкое, по всем гимнастическим стандартам, десятибалльное сальто прогнувшись. Все бы ничего, но с приземлением вышло не очень. Хома грохнулся прямо в блюдце с едой, после чего оно укатилось в одну сторону, а маленький гимнаст в другую. От неожиданности я дернулся и облокотился на стол, где в это время уже попыхивал забытый паяльник... Я орал так, что с проходной спринтером прибежал наш сторож -ветеран дядя Петя.

Больничный я брать не стал, но телевизор дома мы еще долго переключали вручную. У Хомы от моего дикого крика видимо случился стресс, потому что пару дней он из домика даже носа не казал, только шуршал себе за стеночкой. Потом Олеся Валентиновна принесла своему любимчику свеженькой докторской колбаски, и он снова явился бренному миру живой и здоровый. Да и что ему могло сделаться, ведь он сам настоящий монстр.

Как-то ради шутки сунули Хоме в клетку карандашик «для заточки», хотели посмотреть, что он с ним делать будет. Ждали, ждали, да и забыли про него. А на следующий день глянули, от карандашика только ластик один и остался, ужас. Правда, потом Леха признался, что это он карандаш забрал, а ластик подбросил. А мы ведь уже начали побаиваться даже пальцем в сторону клетки показывать.

Время шло, за эти пять месяцев все очень привязались к смешному хомячку. Каждый работник искренне считал своим долгом хоть раз в день заглянуть в домик к очаровательному питомцу с чем-нибудь вкусненьким. Или просто узнать как там у него дела, что он опять натворил. А потом,... а потом Хома пропал. Кто-то не закрыл крышку клетки после уборки, и он видимо удрал на волю. Искали его дружно и тщательно, плинтуса вскрывали, двигали шкафы и холодильник, проверяли короба с электропроводкой, хорошо паркета к тому времени уже не было. Нашли, не считая буквального мусора, три еще советских бумажных рубля, расческу, целых пять шариковых ручек с засохшей пастой, отвертку и ржавое полотно от ножовки. Хому не нашли, даже записочки, паразит такой, не оставил. Иголку в стогу сена проще было бы сыскать. Наша подземная Москва вся сплошь прошита трубами и кабелями, одно только метро на триста километров тянется.

Олеся Валентиновна тяжело вздыхала целую неделю, даже едва не завалила баланс, но потом успокоилась и она. Где шастает сейчас этот блудный сын Микки Мауса. Может быть по райским кущам, а может по красным дорожкам Кремля, кто знает.
 
Сверху